# Mondiale

Игорь Симонов

Mondiale[1]

- Я познакомилась с мальчиком, - сказала старшая девочка Настя, усаживаясь на стул, отодвинутый официантом.

- Да, сказал Александр, - здорово. И как его зовут?

- Его зовут Даниэль, он англичанин, - сказала маленькая девочка Даша, усаживаясь на стул, отодвинутый официантом.

- Нет, он француз, а никакой не англичанин, и я с ним подружилась.

- Господи, да откуда вы знаете, француз или англичанин, вы же ни по-английски, ни по-французски не говорите! - сказал старший сын Олег, не отрываясь от меню. Вообще-то он очень тепло, насколько это возможно в пятнадцатилетнем возрасте, относился к своим сестрам, но иногда наступала усталость, которой очень способствовала 35-градусная жара. - Пап, мне можно вина или Мохито?

Александр кивнул, разрешая вино, и потом показал глазами в сторону девочек, – ты не прав.

- Я тоже буду вино, - сказала Алена. - Давай бутылку Rose возьмем. Олег, ты будешь Rose?

- Буду, - сказал Олег.

- А ты? - Она посмотрела на мужа.

- Нет, я пива возьму. Мне что-то вина не хочется.

- Ладно, - сказала Алена, - а мы все равно бутылку возьмем. А мальчик Даниэль действительно был французом.

- Нет, - упрямо сказала Даша.- Он англичанин из Англии.

- И как же вы с ним подружились? - спросил Олег.

- Я с ним играла, - сказала Настя, - мы лепили домик из песка и подружились.

- Я тоже с ним играла, - сказала Даша, чувствуя, что она теряет свои позиции в бесконечном споре с сестрой.

- Нет, - безжалостно сказала Настя, - ты просто стояла и смотрела.

Скорее всего, это была правда. На этом этапе Даша с трудом находила контакт с окружающей средой, и чем меньше этих контактов было в реальности, тем больше их было в ее фантазиях. Александр посмотрел на них и улыбнулся. Они были такие красивые, загорелые с выгоревшими волосами, и это были его дочери. Ему очень хотелось поддержать Дашу.

- Ну, что, ты решила? Италия или Португалия? – спросил он.

- Португалия, - быстро сказала Настя. Саша показал головой - я же не тебя спрашиваю.

- Я не знаю, - сказала Даша, - можно, я еще подумаю?

- Давайте мы лучше про еду подумаем, - сказала Алена, - Девочки, вы будете на закуску салат с рукколой и креветками? Один на двоих? И на горячее рыбу на гриле, очень вкусную?

- Нет, - сказала Даша, - я не хочу рукколу.

- Мама, я не хочу креветки, - сказала тут же Настя, - Я вчера ела креветки. И рыбу тоже не хочу.

- И я не хочу, - тихо сказала Даша. – Олег засмеялся.

Алена посмотрела на мужа в надежде на поддержку и справедливое решение. Но он показал ей глазами - нет, мне так хорошо, мне лень, разберись сама.

- Ну и чего, вы вообще есть не будете? - пришел ей на помощь Олег. - И чего вы тогда пришли сюда?

- Я буду спрайт, - сказала Настя.

- А я хочу колу, - сказала Даша, - или нет, я тоже буду спрайт.

- Нет, - сказал Александр, - так нельзя. Мы пришли обедать, значит, все будут обедать, -Алена одобрительно улыбнулась. - Так, Олег, ты выбрал? - Да. - Алена? – Да. - Все. Олег и мама выбрали, я тоже, теперь вы выбирайте. Вы будете “clams” на закуску? Блин, забыл, как это будет по-русски…

- Папа, «блин» - это плохое слово, - сказала Настя и кокетливо поправила маленькой загорелой рукой прядь волос.

- Я знаю, - сказала Даша, - «clams» - это ракушки такие вкусные, мы с мамой их ели завтра…

Настя разлилась колокольчиками смеха, призывая всех присоединиться к ней - Завтра, -давилась она смехом, - что ты ела завтра? - каждое следующее слово было громче предыдущего. Люди за соседними столиками стали оглядываться. Им и раньше хотелось посмотреть на двух чудесных славянских девочек, но теперь можно было смотреть, не скрывая этого. - Ты ракушки с мамой ела завтра? - все это с ударением на каждом слове.

Олег лениво дотянулся и дал ей легкий щелбан. Они уже не первое лето отдыхали вместе, и он знал, что Алена поощряет его вмешательство в воспитание девочек. Ему казалось, что Настя слишком выпендривается, а Даша слишком стесняется. В отношении сестер он был перфекционистом.

Даша расстроилась от своей ошибки только в первое мгновение. Им всем было так хорошо, несмотря на жару, что только что-то гораздо более драматичное, чем насмешки сестры, могло привести к серьезному огорчению. Она не смеялась, но улыбалась вместе со всеми.

- Итак, сказал папа, - порцию ракушек на двоих и мясо на гриле тоже на двоих. Одну порцию на двоих - уточнил он официанту на всякий случай и с наслаждением сделал первый большой глоток холодного пива.

Они уже две недели были на Крите и до сих пор не могли понять, почему они сюда поехали. Версий было несколько. Версия Саши заключалась в том, что его жена в очередной раз оказалась жертвой кампании по продвижению определенной сети отелей в определенных журналах. Версия Алены сводилась к тому, что да, реклама оказала влияние, картинки были очень красивыми, но ведь он же сам просил поехать туда, где вероятность встретить знакомых невелика. Он сам об этом просил и сам говорил, что везде уже были и в этом году хочется поехать туда, где тихо и спокойно.

- Да, - смеялся Саша, - тихо и спокойно, это я говорил, но ведь здесь же…

- Зато девочкам здесь нравится, дом отличный, бассейн прекрасный, даже тренажерный зал для тебя, а недостатки везде есть - и ты это знаешь лучше меня.

-Здесь нет пляжа…

- А он тебе нужен? Не нужен. И Олегу не нужен. Он мне нужен, а я молчу, и вообще, скажи мне, где в Европе есть нормальный пляж?

Они совсем не ругались Они вообще редко ссорились. Занятый каждый своими делами, они искали друг в друге скорее понимания и тепла и по этой причине редко находили источники раздражения.

- На самом деле, - сказал Саша, - нам просто нужно пересмотреть концепцию летнего отдыха.

- То есть... ты что имеешь в виду?

Так они смирились с недостатками отдельно взятого широко разрекламированного острова Крит и занялись обсуждением концепции. Однако обсуждать было лениво, и тема постепенно угасла с твердым намерением заявить о себе ближе к Новому году.

Все равно все было очень хорошо. Почти безделье, почти полная расслабленность. И чемпионат мира. В доме был большой экран и еще больший экран в баре ресторана, который обслуживал постояльцев вилл. Вилл было десять или двенадцать, поэтому все было очень по-домашнему. Как ни странно, спутниковое телевидение отсутствовало, и поэтому приходилось смотреть греческий канал. Саша с сыном любили и знали футбол, поэтому можно было обойтись без комментатора. Девочки были не в восторге от того, что каждый вечер большой телевизор занят и они не смогут смотреть свои взятые из дома сказки, но, с другой стороны, была возможность смотреть футбол с папой и братом, которой они были почти всегда лишены в Москве, так что в целом баланс был не плох. Именно отсюда и возникала модная в течение последних дней тема Италии и Португалии.

В Португалии они отдыхали два года назад, когда там был чемпионат Европы. Собственно, и поехали они туда затем, чтобы совместить отдых и футбол, о чем очень просил Олег. Девочки тогда были совсем маленькие, на стадион, конечно, их не брали, но из поездок в соседний маленький городок, главной достопримечательностью которого был рыбный ресторан в старой башне на берегу моря, им запомнились толпы людей, одетых в одинаковые майки и что-то выкрикивавших. Из всех выкриков наиболее понятым казалось «Portugal-Portugal». Они сами тоже радостно кричали «Portugal», выяснили, что это означает и, как ни странно, запомнили. Взяв с папы обещание, что он возьмет их на футбол, когда младшей исполнится семь, они решили, что стали болельщицами сборной Португалии, о чем, впрочем, вспоминали не часто.

Олег же был настоящим болельщиком и иногда даже вечером, если ужинали там, где не требовалось быть прилично одетым, надевал синюю футболку сборной Италии. Поначалу он делал попытки надевать ее и в другие места, но встречал укоризненные взгляды папы и Алены. В целом конфигурация к началу обеда была очень запутанной. Олег определенно болел за Италию, девочки считали, что они болеют за Португалию и хотели поговорить на эту тему, потому что это была настоящая взрослая тема. Сашу вся эта история бесконечно забавляла, а Алена просто наслаждалась солнцем, своим загорелым телом и розовым вином.

- Ваша Португалия - отстой, - сказал Олег, за нее болеют только португальцы и совсем маленькие дети, - это был сильный ход, и Саша оценил его по достоинству.

- Я уже не маленькая, - сказала Даша, обращаясь за подтверждением к Алене. - Я раньше была маленькая.

- Значит, теперь ты должна болеть за Италию, - закончил Олег двухходовую комбинацию. С его точки зрения партия была выиграна.

- А папа за кого болеет? - спросила Настя, склонная к использованию неожиданных ходов.

- Ни за кого, - ответил Саша.

- Значит, за Италию тоже не болеешь? - Настя все доводила до логического конца.

- Не болею.

- А обязательно надо за кого-то болеть? - спросила Даша.

- Выберете себе каждый по команде и болейте за нее, - вмешалась Алена, которой тоже захотелось поучаствовать в разговоре.

- Мама, выбери мне команду, - попросила Настя, - ей всегда тяжело давался выбор. Даже в магазине игрушек она не могла выбрать себе куклу и после двадцати минут мучений с облегчением передавала это право Алене.

- Италия, - засмеялся Саша, - только Италия, - у них такие маечки стильные. Наверное, Гуччи у них дизайнер.

- Гуччи, мой милый, не дизайнер, а торговая марка.

- Извините, тогда Долче и Габбана. Такие обтягивающие майки. Очень хорошо смотрятся на атлетически сложенных мужчинах. Интересно, они бреют подмышки?

Олег засмеялся, и девочки засмеялись вслед за ним. Настя первой вернулась к теме разговора. Конечно, ее заинтересовали «бритые подмышки», как интересовали, в основном неосознанно, и другие подробности, связанные с устройством мужского тела, но вопрос она задала другой.

- А какого цвета у них майки?

- Синие, - сказал Олег, - но блестят.

- Синий - не мой цвет, - приняла решение Настя, - а розовые есть у кого-нибудь? Тут рассмеялись все, представив себе розовые майки на футболистах.

Да, - сказал Саша, - жалко, негры в розовых не играют. Им пошло бы.

- «Негры» нехорошо говорить, - мгновенно отреагировал Олег. - Это у них была такая игра с заранее известным финалом.

- Хорошо, извини, не буду. Буду говорить «черножопые». - Под общий смех Алена замахнулась на него ложкой, - Прекрати.

- Все-все, - отмахивался Саша, - я вспомнил, надо говорить «африканцы».

- А «черножопые» и «африканцы» и «негры»- это одно и то же? - заинтересовалась Настя.

- Ну, вот, видишь, - сказала Алена, - Доволен? Настя, не обращай внимания, папа просто пошутил.

- Причем неудачно, - согласился Саша, - не обращай внимания.

- Ну так кто за кого решил болеть? - теперь уже Алена постаралась сменить тему.

- За Португалию, да? – неуверенно сказала Даша, обращаясь к папе за поддержкой.

- Девочки, вы уже большие, вам самим решать. - Покой и абсолютная расслабленность, пусть ненадолго, но так хорошо, все вместе, солнце, радостная Алена, счастливые дети и ничего, ничего не может помешать наслаждаться жизнью. Все кончится хорошо. В такие минуты и представить ничего невозможно, кроме счастливого конца.

Настя слезла со стула и пошла совещаться с Олегом. Даша попыталась последовать за ней, но встретила со стороны сестры жесткий отпор: «Не подслушивай!» Во всех подобных случаях спасением была мама. Чтобы избежать упреков в подслушивании, Даша обошла стол по длинной дуге и добралась до мамы. Саша успел протянуть руку и дотронуться до ее густых волос, но Даша даже не приостановила движение, - Мама, мама, ну скажи, за кого мне болеть?

- Ты мой воробушек, - обняла ее Алена за худые загорелые плечи, - ты мой худенький пушистенький воробушек. Из-под маминой руки она пристально наблюдала за переговорами брата и сестры.

-Даже вопроса не может быть, - продолжал развлекаться Олег, - только Италия. Договорились? Скажи: Буфферон - номер один.

Настя повторила и стала пробираться к отцу. Даша тут же освободилась от маминых рук и опередила ее.

- Папа, папа, - зашептала Настя на ухо Саше, встав на цыпочки, - я их всех перехитрила. - Он наклонил голову, коснувшись щекой чуть влажного лба, и ощутил ее горячее дыхание, - я их перехитрила.

- Настя, я все слышу, - сказал Олег. Настя придвинулась еще ближе.

- Я сказала, что буду болеть за Италию, а сама буду болеть за Португалию.

- А почему ты не можешь сразу сказать, что будешь болеть за Португалию? - так же шепотом на ухо спросил Саша. - Тогда не надо будет никого обманывать.

- Я не обманываю, папочка, - Когда они обнимали его своими худенькими руками с такой силой и нежностью, он готов был смириться и с гораздо более серьезным обманом – Я просто хотела перехитрить.

- А я буду болеть за Италию, - сказала решительно Даша. - Все мы с Олегом будем болеть за Италию.

- Ну вот, видишь? - спросила Настя, которой показалось, что в результате всего этого она потеряла какие-то баллы в своем бесконечном, никем не объявленном соревновании с сестрой.

- И чего вам за Францию не болеть? - сказала Алена, допивая маленькими глотками кофе, -Франция такая красивая страна и еда там такая вкусная. Я буду за Францию болеть.

Определение Аленой своей позиции могло полностью поменять весь расклад. Как ни любили девочки брата, но мама - это была мама. По вечерам они спорили о том, чей “Game boy” будет стоять на подзарядке ближе к маминому телефону. Саша с улыбкой посмотрел на жену, которая вдруг решила вмешаться в этот совсем не интересный для нее разговор.

- Франция - отстой, - сказал Олег, которому показалось, что в догорающий костер разговора неожиданно подбросили сухого хвороста. И тут на столе завибрировал телефон. Саша ответил: «Да», - и после паузы, - «подожди секунду»,- встал из-за стола. Алена посмотрела на него с тревогой. Конечно, она ничего не знала, но чувствовала и понимала, что там, в дождливой Москве, происходит что-то, что может поломать их замечательную сказочную жизнь. Ее и девочек замечательную сказочную жизнь. За восемь лет, которые она прожила с Сашей, было всякое, но хорошего было всегда больше. Саша дал ей все, о чем она когда-то мечтала, и даже больше. И дело было не только в достатке и возможности никогда не думать о деньгах. Она любила своих девочек, двух девочек, которых всегда хотела, и любила своего мужчину – сильного, умного, веселого, она любила его не так, как восемь лет назад, когда он остановил ее, без цели бредущую среди промокшей и продрогшей осенней московской толпы: « Просто попей чаю, не захочешь есть, просто попей чаю, посиди в тепле, там не страшно, там другие люди, никто тебе ничего не сделает..» Кто-то открыл тяжелую стеклянную дверь в ресторан, и она перешла из одной реальности в другую, чтобы никогда больше не возвращаться в прежнюю.

Она обожала своих девочек. - «Господи, пусть все будет, как раньше!». Она не знала, как молить, и не знала, как правильно сказать, но разве важны были слова. «Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо», - прошептала она сама себе, и девочки удивленно на нее посмотрели. Олег делал вид, что его ничего не интересует, и нажимал клавиши на телефоне. «Обернись, - попросила она – пожалуйста, обернись», - и Саша обернулся и увидел их всех вместе, как на фотографии, сидящих за полупустым уже столом.

- Если совсем коротко, - услышал он в этот момент из телефона, - можешь считать, что все.

- Все - это что значит? - спокойно спросил Саша. - По порядку можно?

- Ты уверен, что можно говорить?

- Да-да, этот телефон чистый, я его здесь купил. Говори, - Саша нашел наконец место в тени, но сердце так быстро расталкивало по жилам кровь, что невозможно было устоять на одном месте, а он не взял со стола ни бейсболку, ни очки, - Говори.

- Говорю. Первое- это было непросто. Я хочу тебе сказать, что это было, блядь, очень непросто.

- Ты знаешь, я твой должник.

- Не в этом дело, мудила. Я последние два дня дома не ночевал, я семью в Турцию отправил каким-то сраным чартером. Ты понял, о чем я?

- Понял, прости, - надо как-то оставаться на этом пятачке под деревом, иначе рука обгорит.

- Все закрыли только вчера вечером и вчера вечером передали. Я до самого последнего момента боялся, что могут принять и сегодня в новостях появится. Обошлось. Я не звонил тебе, пока не был уверен, что все обошлось.

- А теперь уверен?

- Ну, уверенным можно быть, только когда дело закроют, и тогда тоже нельзя быть. Скажем так, я уверен настолько, насколько можно быть уверенным в нашей ситуации.

- Ты договорился с ментами?

- И там, и там - для гарантии. Эти снизу, те сверху. Роли понятны. Эльдар очень помог.

- Скажи, что я в долгу не останусь.

- Он знает. Саша, я так заебался за эти дни - ты представить себе не можешь. Это я не жалуюсь, это я так. Вечером напьюсь и блядей выпишу. Двух. Чтобы оттянуться.

- Встанет?

- Там узнаем. Как Алена, как дети?

- Нормально. В бюджет вошли?

-По верхнему пределу. Меньше никак.

- Нормально. Спасибо, брат. Я не забуду. Когда мне в Москву можно?

- Я думаю, недели две еще. Как раз чемпионат закончится. Ты хоть футбол смотришь?

- Я смотрю. А ты?

- А я, Саша, теперь буду смотреть, но не сегодня. Сегодня у меня другая программа. Завтра позвоню.

- Буду ждать. Спасибо еще раз.

Саша спустился по ступенькам к столику, где томились от жары, безделья, непонимания и тревоги дети и Алена. Рука все-таки обгорела и нос, кажется, тоже.

- Ты что, пап? - спросил недовольно Олег.

- Папа, мы уже расплатились, мы только тебя ждем, - Даша уткнулась ему в живот. Он посмотрел на Алену и прежде, чем она успела что-то понять, присел и обнял ее и девочек. – Все-все, не шумите, я вернулся. Чемпионат продолжается. Олег, сегодня кто первый играет?

- Италия- Австрия.

-Зашибись. Будем смотреть. Взрослым пиво, детям мороженое.

-Папа, - засмеялась Настя, - «зашибись»- это же плохое слово.

Октябрь 2006